Об инвестициях я знаю почти всё. Я их не получал аж четыре с половиной раза.
I
Первую свою инвестицию я не получил в 2002 году. У меня тогда было маленькое рекламное агентство, и мы работали с несколькими производителями мебели. Делали для них сайты, дизайн, фотосъёмку. Оказалось, что снимать мебель сложно. В то время была только одна студия, пространство и оборудование которой позволяли разместить и красиво сфотографировать шкафы, диваны и прочее. Студия находилась в Московской области, и бронировать ее нужно было за два месяца.
Тогда мы с моим товарищем-фотографом пошли к владельцу мебельной фабрики Андрею (имя изменено).
— Уважаемый Андрей, вы уже месяц ждёте очередь на съёмку диванов. У нас есть четыре клиента, которые тоже ждут. Мы нашли помещение для того, чтобы сделать ещё одну студию. Предлагаем вам стать нашим партнёром. Будем снимать мебель и крупногабаритные предметы. Те клиенты, которые сейчас ожидают очереди, пойдут к нам. Вы оплачиваете аренду и оборудование, а мы работаем и обеспечиваем приток клиентов.
Андрей берет паузу и возвращается к разговору через два дня:
— Хорошо, это интересно. А как вы видите распределение прибыли?
— Я предлагаю 50/50.
— А сколько денег вы даёте?
— Нисколько. Мы работаем, на нас весь менеджмент и клиенты.
— Вы не понимаете: если я даю 100% денег, то я забираю 100% прибыли. Прибыль делится в зависимости от того, кто сколько денег дал.
Мы тогда не договорились. А через некоторое время в Москве открылось несколько коммерчески успешных студий для съёмки мебели. Не наших. И не Андрея.
II
Вторую инвестицию я не только не получил, но и сам чуть не отдал.
В 2007 году мы с моим партнёром Лёшей написали уникальную для того времени платформу, позволяющую создавать любые приложения, в том числе социальные сети. Отличительной особенностью платформы был продвинутый механизм отслеживания и анализа действий пользователя.
— Слушай, Лёша, так это же нужный государству продукт, — говорю я.
— Наши органы получат доступ к данным, смогут выявлять преступников. Давай у них и попросим финансирование.
Поскольку в то время близких знакомых в силовых структурах у меня ещё не было, на нашем пути возник решальщик, который обещал отнести информацию «туда» очень высоким людям.
Две недели мы с трепетной надеждой ожидали ответа. И через две недели решальщик сказал:
— Да, рассказал о проекте. «Там» поддержат. Но сначала нужно занести сто тысяч долларов, чтобы «запустить процесс».
Ста тысяч долларов у нас не было. Процесс не запустился.
III
Третий случай я вспоминаю с болью. Это был потрясающий проект. Виртуальный гипермаркет. То, что сейчас называют маркетплейсом.
Когда я это придумал, никаких маркетплейсов ещё не было. Был интернет-магазин «Озон», который торговал в основном книгами, и был интернет-магазин «Вайлдберрис», который торговал одеждой.
А я однажды зашел в торговый центр «РИО» и подумал: отличный у Карапетяна бизнес — владеет площадью и сдаёт её в аренду маленьким магазинам. Почему бы не сделать такой же бизнес, только виртуальный? Единая платформа для множества интернет-магазинов. У каждого, кто хочет торговать, своя витрина. А мы как владельцы получаем даже не арендную плату, а комиссию с продажи.
Я тогда продумал всё. И технологии, и конкуренцию, и анализ рынка, и маркетинговый план, и финансовую модель, и всё остальное тоже. Мне казалось, что я могу ответить на все вопросы и защитить проект перед любым инвестором. Но защитить не получилось.
Инвестор, близкий родственник владельца одного из бывших советских предприятий, не стал слушать ни про финансы, ни про технологии.
— Да ну, это какая-то ерунда. Ты предлагаешь вложить деньги в воздух. Во что-то, что нельзя потрогать.
— Нельзя потрогать? Но зато это не заржавеет и не сгорит. — пытаюсь возразить я. — За этими технологиями будущее.
— Будущее — это когда я куплю объект и сам буду его контролировать. А не твои виртуальные штуки.
Когда мы вышли со встречи, я сказал своему партнёру Лёше:
— Это не инвестор, а какой-то колхозник. В плохом смысле этого слова. Ему обязательно нужен объект, чтобы руками можно было потрогать.
Через два месяца мы узнаем, что этот родственник и правда купил объект. Свинарник. А ещё через некоторое время узнаем, что все свиньи в свинарнике передохли.
К этому типу инвестора, весьма распространенному, я ещё вернусь. А пока закончу с виртуальным гипермаркетом. Я, кстати, назвал его «Million.market», и домен этот мне до сих пор принадлежит.
Нашёл я все-таки инвестиции. Но маленькие и по частям. И их, к сожалению, не хватило, чтобы закончить проект. Разработку почти закончили, но продукт на рынок так и не вывели.
IV
Есть люди, про которых говорят «без мыла в ж… залезет» и «легче отдаться, чем отвязаться». А я ни просить, ни уговаривать не умею. В моём случае это большой минус. Наверное, какие-то корни в детстве. Наверное, со мной надо было психологу поработать.
Но поскольку психолог со мной не поработал, то инвестиции для систем дистанционного обучения и мобильного положения для p2p микрозаймов я тоже не нашёл.
С помощником владельца одной микрофинансовой организации в 2018 году был такой разговор:
— Шеф не хочет.
— Как не хочет?
— Говорит, что ему ничего не нужно, у него всё в порядке. Зачем ему стрелять себе в ногу — создавать себе конкурента.
— Но он вообще не понимает. Это не стрелять в ногу, а добавить четвертую НОЖКУ к трёхногой табуретке, на которой он сейчас сидит-раскачивается.
Во-первых, сейчас у него физические пункты выдачи по стране. Заёмщики ограничены географией. Будет приложение — он сможет работать с людьми хоть на Таймыре, хоть в другой стране.
Во-вторых, он не знает, как изменится законодательство завтра и что вообще станет с его пунктами выдачи завтра.
В-третьих, послезавтра кто-то другой сделает это приложение. И лучше ему быть первым. Так что это не выстрел в ногу, а НОЖКА для большей устойчивости. И бизнес, который может стать международным.
Через неделю:
— Ну как, поговорил ещё раз с шефом?
— Поговорил. Всё равно не хочет. Всё у него в порядке и ничего, говорит, не изменится.
С двумя девелоперами и их советниками у меня были почти такие же разговоры:
— Я в международные проекты не вкладываюсь. У меня здесь все решено-налажено.
— Я в виртуальные проекты не вкладываюсь. Вот если ты мне гостиницу или недвижимость под покупку найдёшь ниже рынка, тогда и приходи.
— Я вкладываюсь, — и это произносится с видом человека, который умнее всех на свете, — только в работающие проекты, которые приносят гарантированные дивиденды.
В таких случаях я обычно отвечал, что гарантированные дивиденды он может получить только в Сбербанке. И если бы у меня был уже работающий проект, то я предлагал бы ему совсем другие условия. Или вообще не приходил бы.
По итогам таких разговоров в 2018–2019 годах инвестиций я не получил. А по прошествии шести лет и проекты некоторые актуальность потеряли, и бизнесмены из тех, с кем общался, сильно обеднели. Оказалось, что не так уж уверенно они на своих местах сидят и не так успешно в свои объекты вкладывают.
V
Сейчас я тоже ищу инвестора в один IT-проект. Но пока тоже не очень успешно. И общая ситуация сильно изменилась. И инвестора я решил найти — редкий вид, — а именно КВАЛИФИЦИРОВАННОГО.
Товарищ мой, Герман, так и сказал:
— Нельзя, — говорит, — Володя, идти просто к человеку с деньгами, тем более к человеку, у которого эти деньги случайно оказались. Если человек встроен в схему или сидит на должности, это ещё не значит, что он предприниматель. А тебе нужен квалифицированный инвестор. Но не переживай. Я одного такого знаю!
— Кого??
— Илона Маска!